Профессии победителей. Как семнадцатилетние девчонки-кондуктора воевали с фашистами в 1941—1945 годах

07.07.2020 в 17:10, просмотров: 959

Кондуктор в переводе с английского значит «дирижер», что очень точно отражает суть этой нелегкой профессии. Кондуктор почти в буквальном смысле отвечал за всё. И груз, и сам поезд находились под постоянным его присмотром и уходом на всём пути следования. Машинисты в кабине локомотива редко оглядывались на состав: их дело было смотреть вперед. Остальное ложилось на плечи кондукторов. Потому они могли поспорить с машинистами по части важности и почета. И вместе с ними делили все опасности работы в условиях военного времени. А служили кондукторами во время Великой Отечественной в основном женщины — девчонки 17—18 лет.

Профессии победителей. Как семнадцатилетние девчонки-кондуктора воевали с фашистами в 1941—1945 годах
Фото: Министерство транспорта РФ

Работай за двоих

Согласно статистике, больше 80 процентов всего грузооборота Советского Союза в 1941—1945 годах обеспечил железнодорожный транспорт. За годы войны воинские перевозки обеспечивали почти 20 миллионов вагонов, или четыреста с лишним тысяч поездов. С самых первых дней войны на плечи железнодорожников легла задача по эвакуации промышленности из прифронтовых районов. В короткие сроки советская производственная база (в основном — по железной дороге) была переброшена на восток страны и начала работать в глубоком тылу, недосягаемом для вражеской армии. Показательно, что Маршал СССР Георгий Жуков по важности для фронта сравнивал эвакуацию с величайшими битвами Второй мировой.

Несмотря на стремительное продвижение врага вглубь страны, железнодорожники смогли в кратчайший срок перебазировать в тыл оборудование и людей из южных и юго-западных регионов: Воронежской, Орловской, Ростовской, Ворошиловградской и Сталинградской областей, Ставропольского и Краснодарского краев. По железной дороге был вывезен хлеб из зернохранилищ, расположенных в сальских степях и на Кубани, где в лето 1941 года вырос богатый урожай.

Беспрерывным потоком шли на фронт воинские эшелоны. Ветераны, вспоминая о тех горячих днях, говорили, что война словно уплотнила время, заставила людей вести счет на минуты и секунды. А железнодорожники ясно представляли себе, что задержка поезда хотя бы на час равносильна гибели и состава, и груза. Известен случай, когда работники станции Рыбное, когда линия фронта приблизилась к ней на пятнадцать километров, под массированными налетами вражеской авиации сумели сократить время переформирования поездов с пятидесяти минут, полагавшихся по норме, до пятнадцати — восемнадцати…

Сопровождая поезда с военными грузами, в огненные рейсы отправлялись 17—18-летние девушки-кондуктора, которым пришлось заменить ушедших на фронт мужчин. В холод и зной через плечо наперевес три буферных фонаря и сумка с сигнальными принадлежностями. В руках четвертый фонарь, ручной. А за собой, как собачонку на поводке, тянет кондуктор тяжеленный металлический тормозной башмак. А потом весь рейс проводит она на открытой тормозной площадке хвостового вагона: в дождь, снег, под палящим солнцем, под обстрелами и бомбежками — всегда на своем рабочем месте. Бывало, что кондукторам по несколько суток приходилось быть в разъезде, почти без сна и еды, без отдыха, в промокшей одежде. Но никому из них и в голову не приходило жаловаться — среди железнодорожников в военное время родилось движение под емким названием «Работай за двоих». Именно так они и работали…

За что кондукторов прозвали «собачниками»

Специальность «кондуктор железнодорожных поездов» Антонина Васильевна Андреюк (в девичестве Марусина) успела получить еще до войны в родной Саратовской области. Юная выпускница железнодорожного училища, преисполненная надежд, и не предполагала, в каких условиях ей придется применять свои профессиональные навыки. В 1941-м ей исполнилось семнадцать.

— Кондуктор — профессия очень интересная,— рассказывала ветеран,— жаль, что сейчас железнодорожных кондукторов не осталось: упразднили профессию в 1960-е.

О своей профессии Антонина Васильевна могла рассказывать часами. Например, о том, что с начала XX века кондукторов делили на главного (обер-кондуктора), старших, хвостовых и тормозных. Последние должны были по сигналу машиниста прижимать тормозные колодки к бандажам колес — вручную, с помощью рычага, а затем винта.

— Всё, как в песне: «Кондуктор, нажми на тормоза»,— поясняет ветеран,— в ней всё точно схвачено.

Тормозных кондукторов в поезде было столько же, сколько было тормозных осей. Кондуктора размещались по всей длине поезда на открытых тормозных площадках, а рабочими инструментами их были тормозной привод и штыри для сигнальных фонарей, «ограждавших» поезд с хвоста. На площадке последнего вагона ехал хвостовой кондуктор.

— Их называли «собачниками»,— продолжает ветеран. — Вот представьте, идет он вдоль поезда к своей хвостовой тормозной площадке. Тащит три сигнальных фонаря — «повесить на хвост». Еще один фонарь для освещения плюс сумка с едой, спичками, инструментами, а сзади на веревке — тормозной башмак. Его положить уже некуда. Может, за то, что фонари «на хвост» вешали, а может, за то, что башмак, как собаку, за собой таскали, их собачниками и прозвали люди…

А может, назвали собачниками, потому что работа у них и вправду была собачья. Хвостовой кондуктор следил сзади за поездом, смотрел, не упало ли что-нибудь с вагонов на путь. Он сигнализировал зажженными хвостовыми фонарями догоняющим поездам, какой путь им выбрать. Со стороны станции, на которую переведены были стрелки для обгоняющего поезда, «собачник», переворачивая фонарь, менял его цвет с красного на белый. Хвостовые фонари были двойными: в сторону перегона светили красным огнем, а в сторону локомотива — белым, подсказывая машинисту в пути, что хвостовой вагон не отцепился, а следовательно, весь состав цел.

«Я поседела в девятнадцать лет»

В 1943 году Антонина Андреюк была мобилизована на 2-й Украинский фронт в ВЭО (военное эксплуатационное отделение) №19. Часто в составе кондукторской бригады на военных эшелонах Антонина Васильевна доставляла на фронт грузы: боеприпасы, продовольствие, медикаменты, пушки и танки. Обратно ехали резервом — вагон был прицеплен к паровозу, и все бригады возвращались к месту формирования новых эшелонов. Антонина Васильевна вспоминала, что ночью из-за светомаскировки приходилось даже погрузку производить в темноте. А погрузочных работ было очень много. Помнит кондуктор один такой случай, когда только для погрузки хлеба за две недели на станцию поставили десять тысяч вагонов.

Как главный кондуктор, Антонина Андреюк везла документы на весь состав в тяжеленной сумке через плечо. В пути следования в ее обязанности входило руководить всеми маневрами — прицепкой и отцепкой вагонов, если нужно, переводить стрелки, для чего имелись у нее специальные ключи. Словом, нужно было отвечать за всё, что происходило на поезде.

Особенно тяжело приходилось кондукторам на товарных поездах, где они зачастую выполняли роль «тормозов», так как автоматическими тормозами товарные вагоны еще не были оснащены. Ветеран вспоминала, что после двух-трех суток беспрерывного откручивания-закручивания рукоятки тормоза, отцепок и прицепок вагонов люди буквально валились с ног. А тут еще на станциях приходилось выполнять маневры: вручную, силами нескольких человек, наваливающихся на вагон всем телом, сталкивать его с места. Для этого кондуктора использовали специальную железную лапу, на которую давили сверху, просунув между колесом и рельсом.

— Эшелоны со снаряжением для фронта всегда были для фашистов как кость в горле. А для нас бомбежки и обстрелы становились почти привычными,— рассказывала Антонина Васильевна.

Навсегда в ее память врезался случай, после которого она, девятнадцатилетняя девчонка, в одночасье стала седой. Однажды Тоня с подругой ехали в теплушке при открытых дверях, сидели на полу, свесив ноги. Вдруг началась бомбежка. Взрывной волной Антонину выбросило из теплушки. Пролетев по воздуху метров пять-шесть, она упала на пышные кусты сирени. Сирень ее и спасла от смерти. После бомбежки Тоня вернулась к разбитой теплушке и долго искала свою подругу. Нашла только ее пуховую шаль — всё, что осталось от девушки после прямого попадания бомбы. После войны она отвезла эту шаль матери погибшей подруги.

С 1944 года была Антонина Васильевна в числе спецформирований Народного комиссариата путей сообщения СССР. Работала она дежурной по станции, руководила прохождением военных составов на фронт. Долгожданный День Победы встретила в Венгрии, а затем в составе спецформирования Тоню перебросили в Чехословакию, где еще продолжались бои. Там работали на станции Геске-Будевицы до октября 1945-го. Демобилизовавшись, приехала в Воронеж, где оставалась ее семья. Родителей и старшего брата в живых Тоня не застала. О двух младших девчонках и брате заботилась сестра Валентина.

Совсем недолго побыв дома, Тоня уехала учиться в Борисоглебскую дорожно-техническую школу, после окончания которой попала по распределению на металлургический завод в Нижнем Тагиле. Там и встретила свою судьбу. Антонина с мужем Владимиром воспитали дочерей и двух сирот, которых приняли в свою семью,— младшую сестренку Владимира и братишку Антонины.

После металлургического завода Антонина Андреюк почти два десятка лет проработала в инспекции Госстраха. В марте 1978 года она вместе с мужем перебралась на Кубань, в Апшеронск. Фронтовой кондуктор Антонина работала в магазине продавцом промышленных товаров.

За самоотверженный труд и мужество, проявленное в боях с фашистами, старший кондуктор Антонина награждена медалями «За взятие Будапешта», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».


|