Генерал-майор Константин Стоян: «Мужик должен всегда оставаться мужиком»

06.11.2019 в 09:36, просмотров: 2146

В конце минувшего месяца в России отметили столетие войска связи. По справедливости считается, что успех любой военной операции во многом зависит от этого подразделения. Работа его представителей обеспечивает координацию действий, без которой невозможна победа. Об этом роде войск, службе в армии и просто о жизни мы решили поговорить с генерал-майором Константином Владимировичем Стояном. Это единственный офицер войск связи в Краснодарском крае в таком звании, участник боевых действий. Ему довелось и руководить военными учебными заведениями, и быть военкомом Кубани. Сейчас он возглавляет военный институт при Кубанском государственном аграрном университете. Кандидат педагогических наук. Профессор. Заслуженный военный специалист Российской Федерации, который провел в рядах Вооруженных сил свыше тридцати лет. Он застал и войну, и даже смену государства.

Генерал-майор Константин Стоян: «Мужик должен всегда оставаться мужиком»
Константин Стоян

Хотелось быть офицером

— Константин Владимирович, расскажите для начала о войсках связи. Такой значимый юбилей — целый век! Что это за подразделение, почему оно стало отдельным видом войск?

—Потому что назрела такая необходимость. Просто так управлять шестами и флажками уже было непопулярно: появились первые средства радио- и проводной связи. Недавно было торжественное собрание, на котором выступал министр обороны. И он, наверное, впервые, сказал, что без связи нет управления. И это аксиома. Его следующее предложение было таким: «А без управления нет победы». Поэтому войска связи на современном этапе — это связующий орган и он же решающий.

У нас высококвалифицированные кадры. Мы работаем с высокомобильными средствами связи. Всё уже переведено в цифру.

— Наши средства связи конкурентоспособны по сравнению с зарубежными?

— Еще как конкурентоспособны. Спутниковая связь, тропосферная связь. И аппаратура у нас не хуже, чем у других государств. Чем у вероятного противника. Кстати сказать, в Англии используются средства связи еще семидесятых годов.

— Как лично вы пришли к этой специальности: судьба сама за вас выбрала профиль или хотели заниматься связью?

— Сначала сильно хотелось в ВДВ. Но потом получилось как получилось. Когда у юноши формируется мотивация, он не сильно выбирает, танкист он, связист или кто еще. Он выбирает профессию о-фи-це-ра. Вот мне и хотелось стать офицером. В итоге из 33 календарных лет 25 лет я отдал войскам связи — остальные были связаны с другими подразделениями.

Союз, Украина и «дело политиков»

— За столько лет, которые вы провели внутри системы, вам удалось застать несколько эпохальных событий. Одно из них — смена государства. Как это протекало внутри армии?

— Мне тут, наверное, повезло: я в это время учился в академии. Затем прибыл в часть, в которой служили ребята с Украины. Первыми начали волноваться почему-то именно украинцы. Там менялись сроки службы. У нас еще оставалось полтора — два года, а на Украине пообещали год.

Я уже был тогда в должности замкомандира части. И я добился того, чтобы не было поползновений к самостоятельному оставлению воинской части. Всякое могло быть. А когда вышел указ нашего президента о демобилизации, мы устроили им теплые и трогательные проводы.

И сейчас я знаю, что мои подчиненные переписываются и перезваниваются, поздравляют друг друга. На Украине же 23 Февраля не празднуют. Там шутят: нам, говорят, при коммунистах Пасху запрещали праздновать, но мы же ее праздновали. Так и сейчас 23-е…

Печальный случай, конечно, этот передел. Но у кого был разум и стремление сохранить мир в том формате, который образовался после распада Советского Союза, там было всё в порядке. И на сегодняшний день у нас хорошие отношения с Белоруссией, Казахстаном, Киргизией. Я уверен, что они наладятся и с Украиной.

— Хочется надеяться, что мирно урегулируется.

— Это пренепременно! Только мирным путем. По-другому просто быть не может.

— Возвращаясь в то время: какие чувства вы испытывали не как военный, а как обычный человек?

— Тяжело даже думать на эту тему. Вспоминаются друзья, с которыми учились вместе в академии или встречались на учениях,— и они вдруг стали по ту сторону границы. Но тем не менее выпускники тех лет никогда даже не заводили разговор в духе «вы в своей стране». Разговор касался тем: как дети? как внуки? как родители?

— Общечеловеческих.

— Так. И только так. Мы были воспитаны на этом: с детства знали — делай как надлежит, а остальное — дело политиков. Пусть себе разбираются. Армия всегда была вне политики. Мы должны быть всегда на страже и исполнять свой долг.

Командирское счастье и безвозвратные потери

— И вам такая участь выпала. Это была первая Чеченская кампания.

— Многие с непониманием относятся к тем событиям: за что мы воевали. От себя ничего не могу сказать. Знаю одно: у меня была часть, которой я гордился. Это было мое командирское счастье. Там были высококвалифицированные специалисты, офицеры, прапорщики, сержанты, которые были готовы и выполняли все те задачи, которые я перед ними ставил как командир полка, а передо мной ставило мое руководство.

Потому, не задумываясь, мы туда пошли в первую волну вместе со знаменитой 131-й Майкопской бригадой. Не без потерь это всё прошло: трое ребят погибли и пятеро были ранены. Я скажу словами героя кинофильма «Честь имею»: «Я для них был Родиной». Тогда многие задавали вопрос, ради какой Родины мы туда идем. Мы — офицеры, воспитатели, командиры были для них Родиной.

Эпизод: новогодняя ночь, штурм Грозного. Так получилось, что в преддверии наступления надо было нам, офицерам, стоять в карауле. Я был начальником караула, мой начальник штаба — разводящим, а офицеры и прапорщики стояли в карауле с оружием. В это время связь обеспечивали наши солдаты и сержанты. И они с задачей справились. Поименно их помню. И мы не допустили того, чтобы над нашими солдатами нависла какая-то угроза.

Был у меня такой сержант Ежиков. В аэропорту мы стояли. Я пошел проверять средства связи. Мороз, снег скрипит. Слышу — за мной кто-то идет, а темно: в Чечне же руку протягиваешь — ничего не видно. Остановился, предупредил, что могу и выстрелить. А он: «Это я, товарищ полковник, сержант Ежиков». Спрашиваю: «Чего за мной идешь?» — «Вижу, что вы один пошли, я и пошел вас охранять»,— говорит. Я его не просил. Срочник, а за командира почему-то переживал.

Всегда, обучая курсантов, руководствовался девизом: ведра пота в учении — ни капли крови в бою.

— Но потери были…

— Это было уже после штурма Грозного. Мы находились в самом городе. На консервном заводе стояли. Обстрел «духи» вели со всех сторон. И так получилось, что, находясь на боевом посту, наш земляк из Краснодарского края Андрей Горячев погиб. Разрыв снаряда. Он даже находился не в своей аппаратной, а в аппаратной 8-го армейского корпуса.

И во вторую чеченскую еще два человека погибли. Обеспечивали проход колонне связи и оба нарвались на растяжку.

К сожалению, не бывает без потерь. А каждая из них — это трагедия. Мы их называем «безвозвратные потери». Это тяжелые потери.

Оставаться мужиком

— Вернувшись, вы получили звание полковника и перешли на работу военным комиссаром в Северский район Краснодарского края. Каково было перестраиваться на мирное русло?

— Да это же всё равно служба. Пусть не войсковая часть, а комиссариат. Там есть офицеры, прапорщики — нет только солдат срочной службы. Это такая жизнь, которая сразу захлестнула, понеслась, и оглядываться было некогда.

Была и одна из трагических обязанностей военного комиссара — не дай бог, кому еще придется идти к родителям и сообщать, что их сын не вернулся с выполнения воинского долга… Это очень тяжело.

— Доводилось?

— Конечно. Когда к воротам подходят военный комиссар в форме и глава администрации района, родители понимают, что что-то случилось…

— А те ваши сослуживцы, которые не остались потом в армии,— как они это переживали?

— Наверное, были те, кому пришлось тяжело. Но мужик должен всегда оставаться мужиком. Если у кого-то были какие-то срывы, то это недостатки воспитания, неуравновешенная психология. Были те, кому по ночам что-то снилось. Но спи ты себе вволю. Раз ты уже пошел в армию, то должен быть готов ко всему.

Всегда готов!

— Уже продолжительное время вы работаете с молодежью. Как вам нынешнее поколение?

— У нас 38 человек уже ушли служить офицерами. И этот выпуск показал, что они подготовленные, целеустремленные, с серьезным подходом к исполнению своих обязанностей. Шестьдесят процентов из них подписали контракты сроком на пять лет. Многие даже заявили: «Мы дослужимся до генеральских звезд».

— Вы гордитесь такими кадрами?

— Я очень ими горжусь! Считаю, что у нас был очень хороший выпуск. Нам за них не стыдно. Не подведут и покажут себя с лучшей стороны. Мы вообще абы кого не берем. У нас и конкурс серьезный: свыше двух человек на место для тех, кто будет служить в армии по контракту, и шесть — восемь человек для тех, кто собрался учиться по программе офицеров, сержантов в запасе.

— Кто эти парни?

— География большая: помимо Кубани есть Дальний Восток, Московская область. Это те, кто едет сюда поступать мотивированно — знают, что будут в военной форме и придется служить. В основе это дети из семей военнослужащих. Но не всегда. Есть по совету друзей, тех, кто у нас уже обучается, например.

Уже можно сказать, что они отсиживаться не будут. Это чувствуется по тому, как они ведут себя во время подготовки к принятию присяги. В этот момент сразу видно, что ребята осознанно сделали свой выбор, что каждый, как принято в армии, всегда готов.