Оружием многих кубанцев во время Великой Отечественной войны была профессия

Они не шли в атаку и не стреляли в фашистов. Но их вклад в одну большую общую Победу весом и ощутим

28.04.2018 в 11:04, просмотров: 606

К 75-летию освобождения Кубани от немецко-фашистских захватчиков

Оружием многих кубанцев во время Великой Отечественной войны была профессия
Фото: poltava-photo.at.ua

Нарушить план «Барбаросса»

Главной задачей красноармейца отдельной железнодорожной бригады 1-го Украинского фронта Веры Ильиничны Гелевера и ее боевых товарищей было восстановление разрушенных гитлеровцами железнодорожных путей.

Родилась Вера Ильинична в 1924 году в кубанской станице Брюховецкой. Служба в Красной армии для нее началась в 1943 году, когда она добровольцем ушла на фронт. Бойцу Вере к этому моменту исполнилось 18 лет.

Девушку зачислили в 57-ю роту 36-й отдельной железнодорожной бригады 1-го Украинского фронта, в составе которой прошла она по освобожденным городам Украины и Польши.

Ветеран вспоминает:

— За время службы приходилось переносить и обстрелы, и бомбежки, так как мы шли вслед за наступающими войсками, совсем близко к линии фронта. Командование ставило перед нами такую задачу: обслуживать и восстанавливать уничтоженные немцами железные дороги, поднимать из руин разрушенные мосты.

А как же иначе, ведь противник придавал большое внимание путям сообщения, считая их стратегически важными. В первую очередь это касалось железных дорог. И даже в плане «Барбаросса» содержались прямые указания на то, что наши железные дороги и пути сообщения, в зависимости от значения для той или иной операции, должны перерезаться или выводиться из строя…

Самым трудным и важным боевым заданием, по словам Веры Ильиничны, было восстановление моста через Днепр.

— Во время выполнения этой задачи нас беспрерывно бомбили немецкие самолеты. Но для страха места не было — мы всеми силами старались обеспечить продвижение наших войск и техники. Без надежной переправы наступление наших солдат на врага захлебнулось бы. А еще нас прикрывали зенитчики. В результате, как говорится, совместными усилиями создали мы такую ситуацию, что противник не мог закрепиться на одном месте для обороны…

Победу Вера Ильинична встретила в польском городе Пшеурске.

Декорации для театра военных действий

Марина Андреевна Герасименко возводила долговременные оборонительные сооружения и прокладывала коммуникации — словом, готовила сцену, на которой развертывался театр военных действий.

Родилась Марина Андреевна 18 октября 1926 года в хуторе Красная Нива, что в Брюховецком районе. Своими глазами видела, как родную землю топтали сапоги захватчиков. С болью вспоминает она, как орудовали немцы и румыны в хуторских дворах.

— Они не только грабили наши вещи, — рассказывает ветеран, — но и отбирали у местных жителей хлеб, молоко и яйца, расстреливали кур, свиней, коров, а телят забирали с собой. По всему хутору шла стрельба, горели хаты и сараи…

Если кто-то из хуторян пытался дать отпор солдатам, его расстреливали на месте. Даже детей не щадили… Нам, совсем еще молодым девчонкам, приходилось прятаться на чердаках или в подвалах, чтобы фрицы не обнаружили.

На фронт Марина Андреевна попала в 1943 году, сразу после освобождения родного хутора, когда ее направили на сооружение укреплений под Ростов.

В Краснодаре Марию, тогда 17-летнюю девушку, распределили в 7-й военный строительный отряд.

За свой военный путь выполняла много тяжелой, неженской работы: копала окопы, трудилась кухрабочей, пилила лес… День Победы встретила, будучи в строю, на последнем месте службы.

Самолеты снаряжала, к бою пушки заряжала

Мария Денисовна Сергеева из Крымского района Кубани во время войны была оружейником в авиации.

Воспитывалась Мария в детском доме. Окончила школу фабрично-заводского ученичества, начала работать, как вдруг началась война. На фронт пошла добровольно в 1942 году.

— Сразу на фронт меня не послали, а направили в Куйбышев, где формировался 225-й авиационный полк, — рассказывает Мария Денисовна. — Там набирали новые самолеты и обслуживающий персонал. Так я и попала в авиацию. Когда прибыла на место, увидела большое количество неисправных самолетов и поняла, что работы будет много.

Замечу, что в то время для ремонта самолетов и моторов в строевых частях и ремонтных органах ВВС запчастей, материалов, запасных моторов, винтов и других агрегатов практически не было. К тому же в самолетном парке ВВС насчитывалось 30 типов различных крылатых машин, что крайне усложняло их ремонт и эксплуатацию.

Наш аэродром находился в сорока километрах от передовой. Я работала оружейником, то есть готовила самолет в бой, заряжала пушки. И это все происходило по жесткому расписанию. Даже не разговаривали друг с другом в это время. А как же, забудешь снять предохранитель — летчик в воздухе мишень, орудия-то не будут работать...

Помнит Мария Денисовна, как на самолет, в котором летели бойцы и она сама, напали два немецких самолета. Тогда выжить удалось чудом…

Демобилизовалась Мария Денисовна в 1945 году.

Служил на охране склада

Михаил Ипполитович Шаповалов во время Великой Отечественной вручную разгружал эшелоны с оружием, а потом ночью заступал на охрану объекта.

Родился Михаил Шаповалов 21 января 1926 года в Курганинском районе. На родной земле застала его война. День начала Великой Отечественной ветерану запомнился отчетливо.

— Весь день я пас табун. Домой пришел вечером. Тут и узнал о том, что Германия напала на Советский Союз.

На службу в Красную армию его призвали в апреле 1943 года. Служил Михаил на охране центрального склада № 2040 военно-морских сил в Красноярском крае.

— После призыва служил я на складе в Канске помощником командира взвода, — рассказывает Михаил Шаповалов. — Скажу иначе, склад — это крупное военно-промышленное предприятие, арсенал, маленький военный городок, государство в государстве.

Мне сложнее всего было привыкнуть к тяжелейшим условиям Севера. Да и дел было невпроворот, работали по 15-18 часов в сутки.

Эшелоны с оружием шли и шли. Склад не был к этому готов: не было хранилищ, площадок, механизмов для разгрузочных работ. Была лишь одна автомашина ЗИС-5. Не хватало людей. К примеру, первый эшелон с глубинными бомбами состоял из 60 вагонов, а личный состав части — всего 36 человек. В результате штабеля бомб и другого оружия рядами тянулись вдоль железной дороги.

После тяжелого дня наступала ночь, и надо было заступать на охрану объекта. На посту стояли те же военнослужащие, что работали днем.

Тяжелый труд, сильные морозы выматывали людей. Но мы выстояли, победили фашистов!

На связи бодистка Вера

Вера Павловна Скулова на фронте была в числе бодистов — так называли в годы Великой Отечественной войны телеграфистов узлов связи штабов войск, работавших на телеграфных аппаратах Бодо.

Вера Павловна родилась 11 ноября 1922 года в селе Ремде Псковской области. В январе 1942 года Веру Павловну призвали в Красную армию. Служила она телеграфистом особого отдела 48-й Ропшинской Краснознаменной стрелковой дивизии.

До начала 1944 года дивизия вела оборону на Ораниенбаумском плацдарме, затем участвовала в Нарвской, Рижской, Курляндской наступательных операциях, в освобождении Тихвина, Луги, Пскова, Нарвы и Риги.

— Нас называли бодистами, — рассказывает Вера Павловна, — потому что мы работали на телеграфных аппаратах Бодо. Проводная электросвязь системы инженера Бодо имела значительные преимущества перед используемой также системой американского изобретателя Морзе. Вместо условных комбинаций разной продолжительности (точка, тире) на бумажной ленте текста аппарата Морзе аппарат Бодо принимал и передавал буквенные и цифровые сообщения.

А еще с использованием специальных кодированных карт текст телеграмм с аппарата Бодо можно было шифровать, что было особенно важно в военных сообщениях. Благодаря этому мы обеспечивали надежной связью штабы армии, фронтов, воинских соединений, Генеральный штаб Красной армии (ГШК) и даже Ставку Верховного Главнокомандующего. Это была такая ответственная работа! Победу Вера Павловна встретила в Эстонии, в городе Валге. В 1945 году была демобилизована. После войны переехала в Славянский район Кубани.

Полстраны на бочке с дымом

Машинист паровоза Федор Петрович Юрченко в годы Великой Отечественной водил эшелоны на фронт.

Родился Федор Юрченко в Краснодаре в 1909 году. Профессию выбрал, связанную с железной дорогой — стал машинистом паровоза. Во время войны паровозные бригады имели бронь от призыва в армию, так как быстро найти замену машинисту паровоза или его помощнику было невозможно из-за специфики профессии. Но непростыми и очень опасными были условия труда паровозных бригад во время Великой Отечественной. «Бочке с дымом» — паровозу приходилось совершать поездки в прифронтовой зоне под угрозой бомбежек и авиации противника.

Такой случай — один из многих — почему-то накрепко врезался в память машиниста.

— Тянули мы с помощником состав по открытой местности, — рассказывал Федор Петрович. — Ни кустика, ни деревца на многие километры. Видно нас как на ладони. Но и «мессера», который летел по нашу душу, мы тоже издали заприметили. Остановили паровоз. Сами попрятались.

«Мессер» зашел на бреющем полете и прошил паровоз из крупнокалиберного пулемета. Как только он улетел, мы с помощником достали деревянные чопики — как раз по диаметру дырок от пуль, которые самолет в паровозном котле понаделал. Мы их заранее припасали. Забили чопики в дыры, подняли давление пара в котле — и поехали…

После войны Федор Юрченко жил в Краснодаре, водил составы с грузами по железной дороге — больше трех десятков лет в общей сложности. Ушел из жизни в 1981 году.

В бой идут штрафные батальоны

Александр Григорьевич Середа из Красноармейского района Кубани в штрафной батальон попал как сын кулака.

Родился Александр Середа 24 сентября 1925 года. Служил в танковых войсках на 2-м Белорусском фронте.

— Перед войной я был арестован как сын кулака, — вспоминает ветеран, — а потому попал в штрафной батальон. Хочу сказать, что о штрафных формированиях существует много легенд.

Например, такие: штрафные подразделения — военная тюрьма. Или такие: своими телами штрафники разминировали минные поля. Говорят и так: штрафбаты бросали в атаки на самые неприступные участки обороны, штрафники были пушечным мясом, их жизнями добивались победы в самый тяжелый период Великой Отечественной войны. Ходят рассказы, что штрафбаты вовсе не обязательно было снабжать боеприпасами и провиантом и что за штрафбатами стояли заградотряды Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) с пулеметами.

Скажу только, что в штрафники попадали за невыполнение приказа, оставление противнику выгодных позиций, проявленную трусость, ложные доклады и отказ от выполнения поставленной боевой задачи. В штрафбаты отправлялись и так называемые окруженцы, которые сумели вырваться из «котлов» и выйти к своим войскам, а также воевавшие в составе партизанских отрядов.

В штрафные части направлялись и лица, допускавшие беспечность и бесконтрольность, не только мужчины, но и женщины, и советские граждане, сотрудничавшие с оккупантами. Да мало ли еще за что можно было попасть в штрафбат! Главное другое — штрафные подразделения отличала жесткая дисциплина и взаимовыручка.

Так у нас в танке было — один за всех и все за одного. Ох, и давали мы фрицам жару! Так до Победы и дожили…